Яхтинг вокруг мыса Доброй Надежды: «Преодоление» — путешествие, которое надо пройти

Не ещё одна поездка в ЮАР. Яхтинг в Южной Атлантике: почти 200 морских миль, великий мыс с океана в обоих направлениях — и то самое ощущение: «Я это сделал».

Можно ещё раз куда-нибудь съездить. Взять хороший отель, заранее забронировать рестораны, доехать с водителем до красивых мест, сделать сотни фотографий и провести прекрасную неделю. Иногда человеку именно это и нужно: лежак, all inclusive и периодические экспедиции к условному тазу с пельменями. Отдых тоже бывает работой, и порой полезно хотя бы неделю ничего не преодолевать.

Но если путешествий за плечами уже много, однажды внутри появляется гораздо более неудобная мысль: я не хочу ещё раз просто куда-нибудь съездить. Я хочу вернуться из поездки с ощущением, что действительно что-то сделал.

Вот ради этого мы и собрали экспедицию «Преодоление». Большинство современных путешествий мы так или иначе потребляем: нас везут, селят, кормят, показывают, развлекают, а мы получаем впечатления. Здесь этого недостаточно. Это путешествие нужно пройти самому.

Это и есть яхтинг в Южной Атлантике не как двухчасовая прогулка вдоль берега, а как настоящее путешествие: своими руками, своим телом, своей головой и иногда, пожалуй, всей душой. Провести день в Южной Атлантике, а может быть, захватить часть ночи; встать за штурвал; почувствовать, как яхта работает на большой океанской волне; пройти около 200 морских миль и дважды оказаться по разные стороны мыса Доброй Надежды не на автобусе, а на борту шикарного катамарана.

А потом подняться на Cape Point и увидеть внизу не чужую красивую картинку, а свой маршрут, который ты уже прошёл. Вот это и есть настоящее «Преодоление».

Чтобы маршрут не оставался абстрактными «почти 200 милями», я собрал его в одну навигационную карту. Скачайте PDF, сохраните в телефон и посмотрите, как «Преодоление» проходит вокруг мыса день за днём.

200 морских миль Южной Атлантики: путь туда, обратный переход и основные точки экспедиции.

Не просто увидеть мыс Доброй Надежды — заработать право смотреть на него иначе

Большинство путешественников знакомятся с мысом Доброй Надежды с суши. Едут по Капскому полуострову, заезжают к пингвинам, встречают страусов, поднимаются к маяку на Cape Point и фотографируются у знаменитой таблички. И мы делаем ровно то же самое: было бы нелепо пройти великий мыс на яхте, а потом из принципа не посмотреть на него с берега.

Только в «Преодолении» одно и то же место сначала проживается с океана, а уже потом рассматривается с суши. Несколько часов Капский полуостров идёт рядом с тобой борт о борт: меняется берег, расстояние перестаёт быть абстрактным, яхта работает на волне, а Атлантика показывает географию не на карте, а в реальном масштабе.

Когда после этого ты поднимаешься к маяку, вид сверху уже не может быть просто красивым. Где-то внизу лежит пространство, которое ты совсем недавно прошёл сам. Поэтому с суши мыс показывает красоту, а из океана — характер; и вместе эти два взгляда дают то самое ощущение масштаба, ради которого сюда вообще стоит лететь через полмира.

Мыс Бурь и первые средневековые маркетологи

Здесь я обычно рассказываю любимую капитанскую версию исторических событий. В конце XV века Бартоломеу Диаш обогнул юг Африки и назвал это место мысом Бурь. После чего, по моей версии, приехал к королю Жуану II и доложил:

— Товарищ король, я тут новый мыс нашёл. Там вроде за ним уже Индия виднеется. Назвал мысом Бурь.

— Нет, Бартоломеу. С таким названием мы сюда вообще ничего не продадим.

После чего был срочно собран совет лучших средневековых маркетологов Португалии. Они оценили перспективы туризма, подсчитали будущий пассажиропоток и, чтобы уже в XVI веке сюда беспрестанно летали чартерные самолёты, предложили значительно более продающее название — мыс Доброй Надежды.

Шутки шутками, но новое название действительно связывали с надеждой на морской путь в Индию. А вот первое название, на мой взгляд, характер этих вод описывало значительно честнее: с суши перед тобой потрясающе красивая география, а на яхте эта география довольно быстро становится физикой.

Сердце экспедиции: великий мыс остаётся за кормой — а потом появляется впереди снова

Главное в маршруте «Преодоления» — не просто переместиться из Кейптауна в Саймонс-Таун. Мы выходим через Хаут-Бэй в Южную Атлантику, берём курс вдоль Капского полуострова и огибаем мыс Доброй Надежды, пока он не остаётся за кормой. После береговой части яхта снова выходит в океан, и тот же огромный берег приходится проходить заново — уже с другой стороны и в обратном направлении.

В этом и есть концентрация продукта: мыс не является точкой, около которой мы на пять минут остановились ради фотографии. Он дважды становится частью собственного океанского пути. Сначала к нему надо прийти, потом пройти дальше, а спустя время увидеть знакомый рельеф снова и понять, что впереди ещё один полноценный переход до Кейптауна.

В сумме набирается около 200 морских миль. Это не рекорд и не повод требовать после путешествия звание адмирала. Ценность в том, что эти мили нельзя купить в сувенирном магазине: их надо прожить. Долгие часы Южной Атлантики, штурвал, усталость, отдых, смена людей в кокпите, закат, а иногда и кусок ночи — всё это постепенно превращает линию на карте в собственную историю.

Не «я был у мыса Доброй Надежды». Я его прошёл. И этот глагол меняет вообще всё.

И, будем честны, это ещё и великолепная история, которую потом хочется рассказывать. На вопрос «Ты был в Южной Африке?» можно ответить: «Да, красиво». А можно сказать: «Да нормально. Прошёл под парусами около двухсот миль вокруг мыса Доброй Надежды». После второго варианта люди почему-то начинают задавать вопросы.

Яхтинг в Южной Атлантике — это тоже поход. Только другого уровня комфорта

Если вы ходили в горы с рюкзаком и палаткой, логика удивительно знакомая: есть маршрут, погода, длинный переход, усталость, момент, когда надо собраться и сделать ещё шаг, а вечером — очень честная гордость за пройденный день. Только здесь вместо горной тропы — Южная Атлантика, а вместо рюкзака за плечами — яхта. И я не вижу ни одной причины считать, что настоящее преодоление обязательно должно сопровождаться бытовым страданием.

Если внутри уже возникло «а я вообще смогу?» — вы как раз по адресу

Никогда не проводили целый день в Южной Атлантике? Отлично. Никогда не стояли несколько часов за штурвалом? Тем интереснее. Не знаете, как организм поведёт себя на длинном переходе и что будете чувствовать, когда берег на несколько часов перестанет быть привычной опорой? Значит, наконец узнаете не из чужого ролика, а про себя.

Настоящее преодоление редко начинается с полной уверенности. Обычно сначала появляется короткое внутреннее сомнение, а потом человек принимает решение, после которого назад уже особенно не хочется: «Смогу. Поехали». В этом месте и происходит главный переход — ещё до самолёта, яхты и Атлантики.

Вот что значит ВЗЯТЬ И СДЕЛАТЬ

У меня уже есть почти идеальная история про этот выбор. В пятницу утром мне позвонила Аня. Мы вообще не были знакомы — впервые разговаривали по телефону. Она спросила, можно ли прилететь. Я ответил, что можно, но уже завтра мы уходим на яхте через мыс Доброй Надежды. До самолёта из Москвы оставалось часов восемь, до Кейптауна — около 11 тысяч километров, а на другом конце маршрута её ждали незнакомый человек и яхта, уходящая в Южную Атлантику.

Аня купила билет. Прилетела. Практически с самолёта оказалась на борту — и дальше пошла вместе с нами через великий мыс, потом вернулась морем обратно, увидела пингвинов, обезьян и совершенно другую Южную Африку, в которую ещё накануне вообще не собиралась лететь. Вот это для меня и есть «взяла и сделала»: не обсуждала мечту полгода, не ждала идеального момента и не придумала двадцать очень разумных причин, почему именно сейчас неудобно.

Я сначала назвал Аню героем сезона, потом подумал — какой там сезон. Герой пятилетки. Потому что иногда между «я бы когда-нибудь хотела» и «я это сделала» действительно стоит всего одно решение.

Никакого идиотского героизма. Но игрушечного приключения тоже не будет

Южная Атлантика совершенно не нуждается в том, чтобы мы специально делали её страшнее. Мы видели здесь 50–55 узлов ветра и волну порядка шести метров, что, впрочем, не помешало нам в тот день поймать рыбу, а позже ещё и напоить её текилой. Так что драматизм вокруг мыса умеет удивительным образом соседствовать с нормальной жизнью на борту.

Но искать 55 узлов ради красивой фотографии никто не собирается. Сила капитанской работы не в том, чтобы специально залезть в неприятность и потом эффектно из неё выбираться. Если для большого перехода нужно дождаться правильного окна — дождёмся; если разумнее поменять дни местами — поменяем. Маршрут живой именно потому, что задача состоит в сильном настоящем опыте, а не в бессмысленном риске.

Я люблю старую фразу: мудрый опытный капитан во время настоящего шторма по возможности сидит в портовом баре и пьёт виски. Это шутка только наполовину. Профессионализм часто проявляется не в красивой борьбе с океаном, а в способности заранее понять, когда бороться вообще не нужно.

Максимум настоящего опыта. Минимум бессмысленного риска. Но ноль гарантий, что вы вернётесь прежним зрителем собственной жизни.

В какой-то момент вы почти наверняка спросите: «И на хрена я сюда полез?»

Большой океанский переход остаётся большим океанским переходом даже при правильной погоде и хорошей организации. Можно устать, может прийти морская болезнь, ночью может безумно захотеться спать, иногда станет холодно, а красивая романтика Атлантики на пару часов уступит место очень простому желанию оказаться в сухой одежде и ничего не делать.

И вот это важная часть путешествия. Через несколько часов появляется берег, горячий душ и нормальная человеческая жизнь. Это поход, в котором вместо закопчённого котелка у нас хорошая посуда, вместо мокрого спальника — сухая каюта и выглаженные до хруста простыни, а после перехода вас вполне могут ждать отличное мясо или рыба с гриля, вино и длинный разговор за столом. Можно отправиться в хороший ресторан, а можно прекрасно поужинать прямо на борту. Мы не считаем, что сложность маршрута надо усиливать бытовым дискомфортом: преодоление должно происходить в океане и внутри себя, а не в борьбе за сухие носки.

И где-то уже за ужином вопрос «И на хрена я сюда полез?» вдруг превращается в гораздо более приятное: «Как же хорошо, что я это сделал».

За штурвалом невозможно остаться зрителем

В первые часы участники просто осваиваются на яхте, но довольно быстро происходящее перестаёт быть набором незнакомых действий. Становится понятно, почему на одном курсе лодка идёт мягче, а на другом тяжелее встречает волну, что меняется при усилении ветра, зачем иногда немного отклониться от очевидной прямой и как использовать движение океана вместо бессмысленной борьбы с ним.

Кто-то впервые встаёт за штурвал и почти сразу обнаруживает, что между «покрутить штурвал» и действительно вести яхту лежит огромная разница. Постепенно начинаешь чувствовать лодку, понимать характер волны, её направление и период, замечать изменение хода и уже не смотреть на происходящее со стороны, а работать внутри него целиком.

Причём работаешь всем собой: руками, ногами, спиной, головой, вниманием — буквально от кончиков волос до заусенцев на мизинцах ног. В этот момент появляется редкое ощущение цельности: тело, голова и окружающий мир заняты одним делом. Сейчас есть яхта, курс и Южная Атлантика; телефон, рабочие чаты и всё остальное неожиданно перестают быть центром Вселенной.

А потом вы встаёте среди туристов на Cape Point — и вот тут можно себе позволить немного тщеславия

После океанской части мы возвращаемся к мысу уже по суше: поднимаемся пешком к маяку на Cape Point, затем едем к знаменитой табличке мыса Доброй Надежды. Вокруг автобусы, телефоны, очереди и сотни людей, которые приехали посмотреть на одно из самых красивых мест Африки. Всё правильно, место действительно стоит поездки.

Просто у вас внутри будет маленькая личная тайна, от которой невероятно приятно расправляются плечи: «Ребята, а я реально там был». Не здесь, у парковки, а там — внизу, в Южной Атлантике. Вы уже шли вдоль этого берега, стояли за штурвалом и прошли тот маршрут, на который остальные сейчас смотрят сверху.

Они к мысу приехали. Вы к нему пришли через океан. Это не делает вас лучше окружающих, но сантиметров на двадцать выше в собственных глазах — совершенно точно. И после двухсот морских миль я вообще не вижу причин отказывать себе в этом абсолютно заслуженном человеческом удовольствии.

А потом появляется пингвин — и весь героизм быстро приходит в норму

Южная Африка очень хорошо умеет уравновешивать высокий пафос. После длинного океанского перехода, размышлений о Диаше, ветре, собственной стойкости и великих мореплавателях мы приезжаем к пингвинам. Из-за камня выходит маленький африканский пингвин — и разговоры о человеческой воле на несколько минут совершенно закономерно прекращаются.

Мне именно поэтому нравится этот маршрут: он не заставляет восемь дней подряд изображать героя. Большая Южная Атлантика прекрасно уживается с пингвинами, хорошей едой, вином, смехом, вечерними разговорами и рыбой, которую при определённых обстоятельствах можно напоить текилой. Сильное путешествие не обязано быть мрачным.

Сертификат получат все. С серьгой сложнее

После экспедиции у каждого участника останутся около двухсот морских миль собственного маршрута и сертификат о его прохождении. Это та редкая бумажка, которую вполне может захотеться поставить дома так, чтобы гости случайно её заметили.

А вот серьгу обещать никому не будем. Моряцких легенд о серьгах за разные подвиги существует огромное количество, и за несколько столетий моряки так и не договорились окончательно, за какой именно мыс, из какого металла и в какое ухо она полагается. Поэтому у нас всё проще: сертификат получают все, а серьгу — только тот, кто добровольно разрешит капитану собственноручно проколоть себе ухо. Есть подозрение, что сертификат окажется заметно популярнее.

Что здесь на самом деле нужно преодолеть

Не океан: он значительно старше нас и прекрасно проживёт без нашей победы. Не мыс Доброй Надежды: он тоже никуда не собирается. И не окружающих — после определённого возраста доказывать случайным людям собственную крутость становится скучно.

Самое интересное преодоление происходит раньше и тише. Это момент, когда можно снова выбрать привычное, безопасное и полностью предсказуемое — но вместо этого ты покупаешь билет, летишь в Кейптаун и делаешь то, чего раньше в жизни не делал. Именно поэтому история Ани здесь важнее любого рекламного лозунга: в пятницу утром ещё существует обычная жизнь, а через сутки человек уже уходит в Южную Атлантику.

Иногда между «когда-нибудь» и «я это сделал» не нужны годы подготовки. Нужен один нормальный взрослый ответ самому себе: «Смогу. Поехали».

Не слабо?

Нет, это не дешёвая попытка взять человека на «а тебе слабо?». Никому ничего не надо доказывать. Но если вы дочитали до этого места и мысль о 200 морских милях одновременно немного пугает и очень сильно тянет — возможно, именно сейчас стоит перестать ещё раз откладывать на «когда-нибудь».

Не слабо самому себе купить билет, прилететь в Кейптаун, выйти в Южную Атлантику, пройти великий мыс под парусами, в какой-то момент устать и, возможно, пожалеть о собственном энтузиазме, а потом подняться на Cape Point и увидеть сверху свой уже пройденный маршрут? Не ради галочки и не ради Instagram. Хотя рассказывать потом, конечно, будете всем — и правильно. Хороший понт, который пришлось честно заработать собственным телом и несколькими десятками часов океана, я считаю вполне достойной человеческой слабостью.

Хорошее путешествие оставляет фотографии. Сильное путешествие оставляет историю. А «Преодоление» оставляет одну фразу, которую особенно приятно произносить самому себе: «Я это сделал».

Если внутри сейчас появилось не «когда-нибудь», а вполне конкретное «чёрт, я хочу туда», дальше уже всё значительно проще.

Хотите увидеть весь путь одним взглядом? Скачайте карту маршрута в PDF и сохраните её в телефон.

Иван Богомолов — капитан Maiden и организатор яхтенных путешествий по Южной Африке.

Обновлено: октябрь 2026